Я ещё шире развернул журнал и уткнулся в него головой, как куропатка в снег. Та тоже — голову спрячет и думает, что её никто не видит, а хвост-то наружу. Вот и у меня так получилось. Посидел я, посидел и решил: «Надо уйти, а то засмеют ребята».

А мои соседи смотрят на меня сочувственно, но молчат, потому что библиотекарша с меня глаз не спускает. Но всё-таки Боря улучил момент и, когда старушка отвернулась, выдавая кому-то книгу, шепнул на ухо:

— Ладно уж! Ничего не поделаешь. Вы нам в другой раз расскажете! Только обязательно!

Я кивнул, боясь открыть рот, тихонько встал и на цыпочках проскользнул мимо библиотекарши.

С тех пор я не был в детской библиотеке. Стеснялся туда идти. И ребят тех не видел. В какой школе они учатся, не знаю, а спросить тогда не успел — растерялся. Где живут — тоже не знаю. Правда, один говорил, когда кран везли, что около них дом огромный строят на Калининской. Пошёл я на Калининскую. Там строят, но не один, а домов десять, и все большие. Так я и не нашёл своих библиотечных знакомых, которые просили меня рассказать о собаках. Вот и решил написать. Если вы, ребята, знаете этих мальчиков: один стриженый, с красным галстуком — Боря, а другой вихрастый, в серой куртке, со значком в виде костра — Витя, скажите им, пусть прочтут.

Верный друг

За рекой из-за снежного бугра вынырнуло бледное солнце. Оно задержалось на миг, как бы раздумывая, куда направиться, и нехотя покатилось по сугробам в сторону одиноких елей. Мохнатые деревья, как редкие прохожие, застыли за рекой, опустив под тяжестью снега свои ветки-руки.

Левее, на бугре, ели сближались в небольшие группы, а ещё дальше, вниз по реке, сливались с хвойным лесом, который опоясал вечнозелёной лентой половину горизонта.

Холодно одиноким елям. Хочется им шагнуть ближе к своим сёстрам, укрыться от ветра, от мороза. Да не двинешься. Застыло всё. Солнце — вот оно, а не греет. Тихо кругом, лишь один ветер посвистывает. Пролетела сорока-тараторка, свалив набок длинный хвост. Но теперь и ей не до трескотни. Летела, летела, да камнем — бух за ель, может быть, нашла там что-нибудь, а может быть, замёрзла.